стоя на краю Кришны...
В эти выходные дедушка торжественно, что пришло время выполнить обещание, которое он мне давал еще в сентябре. Я уже готовлюсь ликовать, мол, комп новый везут, но нет. Речь шла о том, что мы хотели в филармонию сходить.
Так что в тот же день мы и пошли.
Случилось, что концерт был посвящен памяти холокоста (71 год, дата не круглая, но значительная), было много важных шишек и, конечно, композитор из Израиля. Я не буду орать о том, что я думаю на тему Освенцима и прочего дерьма, но скажу, что мне зашли слова композитора:
- Ле хайм! Евреи всегда поднимают бокалы с тостом за жизнь. Для нас это главная ценность. И я хочу, чтобы этот концерт пробудил в вас жизнь.
Так-то все верно.
Спасибо, Вениамин Юсупов, за верные слова и восхитительную музыку.
Меня вынесло в иной мир от концерта для двух кларнетов с оркестром. Два кларнета догоняли и дополняи друг друга, впадали в идеальный рифт, и это было прекрасно. Особенно вживую, когда ты слышишь живой звук, видишь напряжение артистов и ощущаешь энергетику. У меня перед глазами проносились картины песков и пустынных городов, сгорали внутри персонажи и змеились эмоции, которыми, точно факиры, управляли кларнетисты. Оркестр же просто добивал.
Так что в тот же день мы и пошли.
Случилось, что концерт был посвящен памяти холокоста (71 год, дата не круглая, но значительная), было много важных шишек и, конечно, композитор из Израиля. Я не буду орать о том, что я думаю на тему Освенцима и прочего дерьма, но скажу, что мне зашли слова композитора:
- Ле хайм! Евреи всегда поднимают бокалы с тостом за жизнь. Для нас это главная ценность. И я хочу, чтобы этот концерт пробудил в вас жизнь.
Так-то все верно.
Спасибо, Вениамин Юсупов, за верные слова и восхитительную музыку.
Меня вынесло в иной мир от концерта для двух кларнетов с оркестром. Два кларнета догоняли и дополняи друг друга, впадали в идеальный рифт, и это было прекрасно. Особенно вживую, когда ты слышишь живой звук, видишь напряжение артистов и ощущаешь энергетику. У меня перед глазами проносились картины песков и пустынных городов, сгорали внутри персонажи и змеились эмоции, которыми, точно факиры, управляли кларнетисты. Оркестр же просто добивал.