очень_недоmass_effect!au
от которого остался лишь инструментрон лол, вдохновлено Андромедой, написано на заявку
Альт. по захвату инопланетянином чужого тела
традиционный пейринг боли и страданий, 310 словВсе началось с удушья. Воздух выходил из шлема с шипением и свистом, перед глазами мутнело чужое небо, рука судорожно цепляла камни – ребристые, плоские, словно монеты, которые не суждено потратить. Нарушенная целостность скафандра отдавалась тревожным писком инструментрона. Но в какой-то момент руку пережало, звук стих, а сквозь треснувшее стекло начала проглядываться мерцающая тень.
– Тц…
Последний вздох-сожаление перед потерей сознания. Очнулся Акутагава не на своем корабле: царила гнетущая тишина, на потолке мигали приглушенно-красные лампы, а сквозь пол, казалось, прорастали провода. Свесившись с койки, Акутагава потянулся к силовому кабелю, с неприязнью шевеля занемевшими пальцами…
«И это в благодарность за спасенье?»
– Кто… – Акутагава резко поднял голову. Шею пронзила резкая боль, изо рта вырвался сухой кашель, а вместе с ним что-то горькое и круглое, торопливо покатившееся меж проводных кряжей. Таблетка.
«А ведь твои друзья неплохо попортили нам настроение».
– У меня нет… друзей.
«То есть, за убийство тех парней в странных круглых шарах можно не извиняться?»
До Акутагавы запоздало дошло, откуда доносился голос – ломкий, сухой, словно владелец едва владел им. Акутагава прижал ладонь к губам, ощущая, как резко сбилось дыхание, быстро осмотрелся: казалось, выход в целой вечности от койки, с неизвестным защитным механизмом. Со стоном он все-таки сполз на пол, на переплетения проводов, и, с трудом перебирая конечностями, на четвереньках двинулся к выходу. Инструментрон на правой руке признаков жизни не подавал, не реагируя даже на экстренный код вколоть медикамент. Зато отвечало тело, дергаясь, заходясь короткой судорогой, противясь своему владельцу и отвешивая звонкую пощечину.
«Если не будешь бояться – я позволю тебе вдохнуть настоящего воздуха».
И в тот момент Акутагава замер, рассматривая собственную ладонь – такая же бледная, с сухой кожей, но в то же время на ней расцветали синие нити, оплетая, подобно лианам.
«Со временем они затянутся, – пообещал голос, выдыхая в самое ухо, – если, конечно, ты не умрешь раньше».
– Раньше чего?
Но вместо ответа вновь навалилась тишина, мелодичная и многообещающая – перед бурей, грозившей вот-вот разгореться внутри самого Акутагавы.идея хорошая, интересная, прекрасно ложится на
бугагашенькуДазая-рахни, но продолжение писать я, конечно, не буду. лишь брошусь ни к чему не обязывающему аэстетиксом.